Новая жизнь на старом склоне

Мы постимся только дешёвой сатирой, иначе нас бы перестали считать святыми. Всё, что в нас есть – правда, и только три команды могут назвать её ложью.

Этот день во дворце ждали давно. Царь собственной персоной, побрившись поутру, одел своё выходное нижнее бельё, взял у стражи костюм, который охраняли четверо молодцев, да спустился в нижние залы.
День открытых дверей в государстве начинался весело и не всегда с самого утра.
Всё сияло среди собственного блеска. Лучи одних кристаллов перекрывали лучи от других. Серебро и бронза хоть и проигрывали золоту, но озаряли многочисленные колоннады из денег весьма достойно и по христиански.
Уругвайский посол ждал солнца, поскольку сошедший с флага светящийся шар сопровождал его во всех поездках и во всех приключениях. В государстве, где свой светящийся шар остался только в сердцах её граждан, было непримиримо темно, и всё, что мог сделать житель реки разноцветных птиц – предложить свой собственный фонарь тем, кто был с ним столь гостеприимен.
Посол из Египта прибыл со своей свитой и кусочками пляжа, вернув на землю обетованную десятки заблудившихся лиц, которые просияли от радости, увидев своего гладко выбритого царя в костюме и под уругвайским солнцем. Вместе с делегацией прибыла собранная по кусочкам свободная пирамида, которую, как нельзя кстати, можно было поставить рядом с дворцом и использовать по назначению. Египетский посол был достаточно серьёзен, несмотря на частое посещение этого дворца – в этот день ему приходилось молчать. А не имея возможности пошутить про фараонов и государственные перевороты, он сразу же скисал.
Даже в диалогах он предпочитал отвечать на вопросы кратко и бить точно в цель. Пусть даже его не всегда слушали – это его не огорчало, ведь в гостях всегда не то ощущение, чем дома.
Шейх из Саудовской Аравии был виден издалека, хоть он и пытался спрятаться за колонной. Его гутра распускала свои кружева при каждом вздохе, а сотня маленьких саудитов от разных матерей дёргала его за кандуру и пыталась явить народу с криками “Наш папа – самый богатый”. Он-то поэтому и стыдился, поскольку знал, что это не так и в этой зале имеются персонажи и побогаче. Однако всё равно привёз с собой золотую трубу, ярче которой не было на всём белом свете.
Приём шёл с песнями и плясками. Сотни рабов вытанцовывали по каждой стороне от круглого стола и норовились подобрать хлебные крошки. Шампанское лилось прямо в кубки и, казалось, было нескончаемым. Народ, вышедший посмотреть на уругвайское солнце и живых босоногих саудитов, прыгал друг на друга в кучу мала, но, когда узнал ценник, чуть отступил и притупился. Царь был вне себя от радости, получив такие щедрые дары и уже предвкушал окончание вечера, когда он мог бы посадить спившихся послов в одну упряжку и отправить их в даль-далёкую смотреть на диво-дивное.
Однако, когда все разъехались по домам трезвые, с кубками, полными недопитого шампанского и увезли обратно свои подарки, царь погрустнел.
Зато теперь в каждом городе остался свой Колизей, а рабы ещё не успели разойтись.
Новая жизнь начиналась на старом склоне.

Добавить комментарий